infos

About Aitokua (in Russian)

Как складывалась, откуда началась эта книга... может тогда уже её проект был обозначен, когда запах размякшего от жары кира на крыше нашего дома, где я бесцельно топталась, жёг мои ноздри, а там, под айвовым деревом, где я читала стихи художнику несколько лет спустя, уже проступили её первые строки... а после слушала и слушала его из года в год, и мои разрозненные записи складывались в определённом порядке, скатавшись в комочки эссе, рассказов, пока и эти вещи не утратили свою локальность, свившись в спираль единого текстового организма... Я наговорила ещё шероховатый рукописный текст на диктофон, осваивавала его и продолжала расширять. Первыми слушателями этого голосового повествования были в 1994 - фоторепортёр Михаил Графман (США), позже - филолог Виталий С. (Москва). А к 2000 году я стала похожа на измученную глухонемую, пробирающуюся через пугающие заросли со связкой деревянных дощечек на шее, испещрённых каракулями, кои были едва понятны даже самой себе. Эти древесные страницы бились о мою грудь, словно кости давным-давно съеденного дикими зверями оракула... И вот, книга меняется, на протяжении пяти лет я палач её усложнённой формы, для того чтобы она стала более удобочитаемой, во имя того седоватого человека с ветошью в кулаке, пропитанной яркими красками, чья история жизни уяснила бы кое что для тех, кто стремится понять НЕЧТО... Не знаю, каким предмыслием в 2001 году мои руки вывели на дверях художника слово АЙТОКУА, а в 2005, перебирая разные варианты для названия этой книги, внезапно взгляд застыл на тех буквах, и конец... Все годы, пока создавалась книга, рядом с моей выстриженной головой присутствовали «Сатирикон» Феллини, «Догвиль» Ларса Фон Триера, «Людвиг» Висконти, «Свинарник» Пьера Паоло Пазолини, «Млечный путь» Бунюэля, «Сарабанда» Бергмана. Немного из Кьеркегора, Мартина Хайдеггера... и, постоянно хотя бы несколько строк из Ганса Христиана Андерсена, конечно музыка, к примеру «Вольный стрелок» Вебера или «Сомнамбула» Беллини... а когда небеса ещё сочиняли поэму из молний и дарили негромкий шум дождя, моя невидимая душа подсказывала единственно верную синтагму...

Любовь Мирджавадова